Удивляюсь себе сама. Раньше я ее терпеть не могла. Что может быть гаже туберозно-фруктового шипра? Но в чудесной винтажной миничке неведомой концентрации тубероза в следовых количествах, зато обнаружилась бездна мха. Такого и столько, что он вызывает у меня ощущение шахты лифта, в которую страшно заглядывать и из которой тянет могильным холодом. Похоже ведет себя старый Nuit de Noel. Вот такую Диву я бы носила с большим удовольствием. Но где ж взять?
Вернее, туалетная вода из флакона с шестизначным кодом, где первая буква J, а вторая C, т.е. декабрь 1993-го. И все бы хорошо, но нос мой цифрам этим верить отказывается. Как мы теперь знаем, в 93-м уже не было в духах нормального бергамота и начали вынимать мох, но с моим Парюром все в порядке, он яркий цитрусовый в верхах, в середине насыщенный, кожаный, цветочный, а в базе мшистый. И он не один у меня, сравнить есть с чем. Вот как такое может быть? Клали бергамот тайком, из под полы?
В общем, надоело мне думать о цифрах и кодах. Своему носу я доверяю больше.
Выбор сегодня неудачный. Захотелось прервать хоровод желтых и красных листьев — Диореллы и Habit Rouge чем-нибудь таким же осенним, но Диорессансом делать этого не следовало. Ему чтобы играть нужен или крепкий морозец или яркое майское солнце, совсем другая плотность неба и воздуха, чем сейчас. А что сейчас? Природы увяданье. В багрец и золото одетые леса.
В последние дни перебирала летних солнечных зайчиков — Eau de Cologne Fraiche Christian Dior, Arpege, First, Pour Monsieur Chanel, LM Parfums Vol d’Hirondelle, Eau Absolue Mona di Orio, но под шерстяными шарфами да на холодном ветру они вянут. Пришлось устраивать душ из Диореллы, потому что мало где законсервировано столько солнца в одном миллилитре ароматной спиртосодержащей жидкости. Где еще искать солнечную сгущенку, солнечное варенье и солнечные маринады? Alpona Caron, NewYork Nicolai?