Sikkim Lancome

Sikkim — патрон из обоймы кожаных, полынных, анималистических шипров, которые будут у меня всегда. Калибр 5.6 миллиметров. Jolie madame и Miss Balmain, Parure Guerlain, Bandit Piguet, Ellipse Fath, Cabochard Gres, Mystere de Rochas, Givenchy III, Courreges Empreinte. Девять патронов в обойме и один в стволе.

Горячий влажный выдох, вдох, снова выдох. Навзничь, мокрой от пота спиной на траву. Пальцами в шелковую пыль. Глубоко, туда, где прохладно, где под сухой землей и травяным крошевом сырой песок. Глазами в синий эмалевый противень неба. Не мигая. Замереть. Стать тропинкой для муравьев. Опьянеть, оглохнуть. Проводить солнце. Дрожать и бежать от росы. Назад к людям, в деревянные дома с электрическим светом, вином и смехом.

Sikkim всегда напряжен. Как камешек на краю обрыва. Его потенциальная энергия передается воздушно-капельным путем. Заколдованный дым, смерть розовых лепестков, горечь гальбанума, скрип кожи, прохлада мха, трепет кастореума. Несчетное количество раз я клялась ему в любви.
Винтажный колонь проникает сквозь гематоэнцефалический барьер за минуту. Винтажный парфюм парализует. Для счастья мне нужны оба.

Sikkim мой ровесник. Его создал Robert Gonnon. Он же – автор Courreges Empreinte. Empreinte и Sikkim растут из одной точки как металлические альдегидные розы Rive Gauche и Calandre Мишеля Хи. Самоцитата? Совпадение? Почерк?

Derby Guerlain

Помнится, был февраль, когда мне ничего не хотелось носить кроме Derby и Mitsouko. Это был месяц их романа. Я — только декорация, где разыгралась история отношений, похожих на любовь.

Derby — пленник первого впечатления. Кожа, коньяк Васпуракан, мох, благородное дерево, старомодный гвоздичный одеколон. Тихий кабинетный алкоголик с бурным прошлым. Обаятельная, харизматичная сволочь, посмеивающаяся в усы. Дон Жуан в отставке. За что и любим. Главное — не пытаться вывести его на чистую воду, просчитать. Если принять Derby таким, какой он есть, откроется океан нежности. Он может быть восхитителен на … детской коже.

Речь, конечно же, о старой версии. Перебранный Дерби похож. Может быть интересен для тех, кто не пробовал и не любил первый вариант 1985 года. Коньяк подешевше, три звездочки. Кожа турецкая. Классический гвоздичный одеколон заменили на мятную пену для бритья. Из английского лорда Дерби превратился в менеджера среднего звена. Это не худшее, что с ним могло произойти. Лучше, чем смерть и забвение.

Chanel Coco

Есть женщины, на которых смотришь с беспокойством. Или даже страхом. Она сидит. Неподвижна. Ослепительно красива. А внутри тебя все замирает. Вот сейчас она резко встанет из-за стола, а у нее там безобразно толстая жопа. Или откроет рот, а голос зазвенит высокий, визгливый. Молчи, женщина! Не шевелись! Пусть все остается, как есть. Ты, я и мои страхи. Лучше я отвернусь. Или убегу.

Я бегаю от Coco довольно давно. Этот страх и ужас невозможно объяснить. Она не выглядит сумасшедшей. Вполне буржуазная, солидная дама. Да, яркой бижутерии многовато. Но ей идет. Мне бы не пошло, а на ней совершенно органично, не по-цыгански. Она даже не пьяна. Так, немного рома. Или это вишня в коньяке и шоколаде? Что-то беспокойное есть в ее наряде. Опасное. Черный с оранжевым не каждый отважится носить. Шмелиное сочетание. Насекомое без мозгов, но с жалом. Милое и пушистое, пока не двигается. Coco в полете — это флердоранж, гвоздичное масло, сандал. Пчелиный бунт. Бессмысленный и беспощадный (с).

Я понимаю, почему ее любят надевать (нет, дамочки ее любят «одевать», но меня коробит от этой приставки). Так вот, надевать ее предпочитают на выход, в тиятр или ресторан.  В стартовыхых нотах она фруктово-золотистая, ближе к базе черная, бархатная. Прекрасно сочетается с запахами еды, хорошим табаком и алкоголем. И если бы не все, что происходит между увертюрой и эпилогом, ее можно было бы назвать комфортной. Coco прекрасна. Если стоппер флакона плотно прикрыт.

Vent Vert Balmain

Почему-то парфюмерные обозреватели как сговорились, называют Vent Vert весенним. А для меня он — июльский. Вы можете возразить, что газоны начинают стричь уже в апреле, что Vent Vert — это запах молотой травы из под газонокосилки. Что именно этот запах швыряет в лицо сырой, пополам со снегом весенний ветер. Но в апреле земля еще холодная. А в  Vent Vert нет ни одной холодной ноты. Свежесть, нарисованная одними теплыми красками — зеленой, солнечно-желтой, персиковой, розовой, бежевой, коричневой. Как это сделано?

Это парфюм или шалость автора, Жермены Селье? Где-то читала, что в составе Vent Vert гальбанума 8% (upd 6% спасибо aromax). Небывалая, смертельная доза. Первые пол часа кажется, что кроме терпкого силоса больше и нет ничего. С непривычки скулы сводит. В современной версии силос пополам с древесным мускусом, да поверх мыла. Но речь не о ней. Не будем о грустном. Потому что самое интересное в старом Вент Верте начинается, когда гальбанум успокаивается.

В релизе 1999 года этой стадии просто нет. Нет мерцающего как мираж перехода из зеленого в нежно-розовый, а затем, в маково-красный. Красный Вент Верт? Да! Именно так!. Там, где в нынешней туалетке скромные цитрусовые изображают освежитель воздуха, в старых духах кто-то добрый аккуратно раскладывает по свежестриженому газону лепестки роз. Розы без масла, шипов, тычинок и пестиков. Только лепестки, уже чуть прихваченные солнцем. Кто-то разложил, а мне собирать. Ради одного этого момента стоит разыскать и попробовать винтажный Vent Vert.

Финал у Vent Vert немного скомканный. Амбра, мох … они не играют сколько-нибудь значимых ролей. Разве что, мускус. Посмотрите на постер. Эта дуреха полезла в белом платье в траву. Перепачкается же вся! Платье, пальцы, коленки — все будет в зеленых пятнах. База Vent Vert это горячие зеленые коленки.

Не могу носить Vent Vert часто. Наверное, надо что-то отпустить в себе или от себя, чтобы вот так, безбашенно, всеми четырьмя конечностями в траву. И гори оно всё …