Постер может ввести в заблуждение. Пастельные тона, лепестки, скорлупа, детский флакон. Всё есть. Но на самом деле, Mon Classique надет на жесткий проволочный каркас. Как свадебное платье на обручах.
Да, так могла бы пахнуть невеста начала 90-х годов. Водянистой, слегка картонной фрезией, маслянистой гвоздикой (цветком), перемороженной розовой розой, фруктовым желеобразным жасмином. Легкие кружева. Сверху. А под ними жесткий, зеленоватый, перченый и как бы гранулированный мускус самого сексуального аромата тех лет Yohji Yamamoto. Мускус хрустит от начала и до конца. Кружева сминаются и облетают.
Год рождения Mon Classique 1987 по одним источникам и 1992 по другим. Разница не принципиальная. Mon Classique помещается в один ряд с Envy и Yohji. Такой же искусственный, городской, безжизненный. Как передача о садоводстве в черно-белом телевизоре. Полиэстр и спандекс парфюмерии.
Vacances Jean Patou
Vacances, перевыпущенные в La Collection Patou в 1984 году оставили меня равнодушной. Зелень и цветы, гиацинт, сирень и гальбанум — не то, что я люблю пламенной любовью. Вообще чем больше узнаю Patou, тем сильнее убеждаюсь, что La Collection издание, несомненно, прекрасное и достойное подражания, но не слишком достоверное. Я держу в руках пробирку с настоящими «дореформенными» духами Vacances. Они прекрасны!
1936 год, введены обязательные оплачиваемые отпуска. На Лазурный берег или к бабушке в деревню? Какая разница, если можно вырваться из пыльного, душного города? Французам уж точно должно быть всё равно. В их широтах в мае уже тепло и всё цветет. Огромные кусты, усыпанные мохнатыми желтыми шариками — мимоза. Вьюнок, раскрывающий свои бело-розовые цветки-граммофоны навстречу утру. Сочная трава, ласковое солнце и стакан холодного молока в тени на веранде. А вечером — шелковое платье цвета шампанского, немного пудры и танцы до полуночи, ведь завтра не на работу.
Лёгкость, но не легкомыслие, беззаботность, но не безответственность — вот что такое Vacances Patou. Теперь я знаю, почему их приняли с восторгом тогда в 1936-м и почему переиздали в 1984-м. Вернее, попытались. Попытка не засчитана.
Nuance Coty
Как Prelude Balenciaga затерялась в тени великих альдегидов, так Nuance Coty — последний о ком вспомнят, составляя список фруктовых шипров. Нюанс родился в 1975 году. Ровесник L de Lubin, с которым имеет много общего, Parure, Halston и Chloe. Еще штук 30 наименований парфюмов создали в 75-м мелкие марки. Большие дома отдыхали, готовились к великому ориентальному рывку конца 70-х.
Nuance нежный, кокетливый, аккуратный. В нем сухой сливовый мармелад, шершавая персиковая косточка, пьяный флердоранж, бархатная роза дамасконов и скучающая фиалка. Цветы и фрукты можно выслушивать по-отдельности, а вместе они дают иллюзию медовой сердцевины нарцисса. Мне уже доводилось встречаться с этой иллюзией в Fol Arome Guerlain. Нюанс скромней и нетерпеливей, выкладывает сразу всё, ничего не оставляет на потом. Или потому, что американец или потому, что он все-таки шипр, интриговать или нежничать не входит в его планы. О шипровости предупреждают сладкие цитрусовые в колючем сене кумарина. Мха немного. Тёмного, густого, без мылкости.
Посмотрите в глаза барышни на постере. В них всё, что может сказать Нюанс. Незлое лукавство. Честен от начала и до конца.
Нюанс выпускается и сейчас. Что из себя представляет современная версия — боюсь представить. Марка Коти уже давно не поднимается над плинтусом, за который (в части идей и качества, не заработков) завалилась как раз тогда, в те годы. Перевыпустив ряд старых шедевров дома и родив Nuance.
Bel Ami Hermes
Долго охотилась за старой версией. А когда купила, не разочаровалась, нет, но удивилась.
Потому что не узнала. В памяти жило ощущение бурлящего в шейкере брачного рёва марала. Центральная нота Bel Ami — кастореум — не может иначе. Кастореум пахнет зверем, горяч, учащенно дышит. Во всех ароматах с кастореумом есть знойный взгляд и сердцебиение. Вспомните, например, старую Палому Пикассо.
Сейчас, спустя несколько лет после первого знакомства с Bel ami, этот гад отказывается быть кардиотренажером. В чем дело? Все ноты на месте. Острый мыльноватый лимон в верхах, немного пареных веников — ириса. Жасмин с илангом присутствуют, но ни на что не влияют, в них тоже есть банный аспект, видимо Милый друг предпочитает дорогое мыло. Ветивер и мох раньше не слышала, теперь они — широкоплечие и кряжистые — получили право глоса, теснят бензоин, ваниль и труху кедровой коры. То, что раньше сливалось в цельный кожаный аккорд, теперь дробится. Кастореум больше не метит деревья, а сыто посапывает. Милый друг нагулялся, чешет пузо, развалясь на диване.
Возможно, за годы ожидания я полюбила совсем другие кожи. Кожаные ароматы наравне с альдегидами и зелеными шипрами — ядро коллекции и средоточие интересов. Или меня больше не трогает обаяние отрицательных персонажей.