Parfums MDCI

Parfums MDCIДва года дулась я на Parfums MDCI. За это время ничего не изменилось — луна не упала на землю, ароматная жидкость в хрустальных флаконах ручной работы не стала стоить более-менее вменяемых денег. Все правильно. Не про нашу честь создавалась марка, поэтому советов бежать пробовать и приобретать — не будет.
Автор концепции и, по совместительству, владелец марки Клод Маршал по-прежнему стоит на своем. Продажи минимальны, ассортиментная линейка не расширяется со скоростью «одна новинка в квартал», дистрибуция стремится к нулю. Настоящий нишевик, едрить …
Парфюмерные композиции для марки создавали два самых востребованных современных парфюмера Пьер Бурдон и Франсис Куркджиян и одна никому не известная, но очень талантливая барышня Стефани Бакуш. Пишут, что работали они без маркетинговых и творческих ограничений, задача стояла одна — создать композиции в классическом стиле. Результат их работы классическим я бы не назвала, но это, как минимум, интересно и носибельно, в отличие от зауми или примитивизма многих нишевых марок.

Стефани БакушМой любимый MDCI Invasion Barbare создала Стефани Бакуш. Спортсменка, комсомолка и просто красавица Стефани работает вдохновенно (я знакома с другими ее работами). Не знаю сколько Маршалу было предложено вариантов «Вторжения варвара», но воспринимается он импровизационным. Кажется, будто аромат сделан легко, без мук и проб, ноты одна к одной, динамика, развитие, темперамент, все на месте и ничего лишнего.
Invasion Barbare позиционируется как мужской. Классическое фужерное начало подкрашено специями, но именно подкрашено, не более. За добротным бергамотом и легкой, даже легкомысленной лавандой вступают травы. Вступают, надо сказать, мощно, звучат до самого конца (очень стойкий). В составе заявлен тимьян, но я слышу еще и шалфей, придающий замшевость. В базе добротный дубовый мох, чуть смягченный горькой ванилью и едва заметным мускусом, твердости (но не жесткости) добавляет кедр. На женской коже Invasion Barbare пушистый, покладистый, но спокойным его назвать нельзя. В нем чувствуешь себя так, будто из всей одежды на тебе одна длинная и широкая мужская фланелевая рубашка в клетку. Вобщем, провокация чистейшей воды 🙂

Ambre TopkapiAmbre Topkapi работы Пьера Бурдона воспринимается полной противоположностью Invasion Barbare. Он спокойный и уравновешенный, надежный как скала. Совершенно и абсолютно мужской. В нем чувствуешь себя выше ростом и шире в плечах. Бурдон умеет делать ароматы оркестровые, где ноты не перекрикивают и не вытесняют одна другую, а ведут от старта и до финиша каждый свою значимую партию. В Ambre Topkapi параллельно звучит холодный, светлый и легкий, сочный фруктово-цитрусовый коктейль в духе диоров и теплые яркие травы и специи, среди которых явно слышны имбирь и корица. Игрой контрастов достигается сравнительно большой для мужских одеколонов объем композиции.
Совсем недавно мне довелось провести лабораторную работу по этапу творчества Бурдона, поэтому могу сказать — почерк узнаваем. Но, в отличие от Фаберликовских ароматов, Ambre Topkapi гораздо насыщеннее и звучит дольше. Ambre Topkapi не оригинален, но добротен. Бурдон, пожалуй, единственный из озадаченных парфюмеров, достиг поставленной цели — создал классическую композицию.

Не люблю Куркджияна. Он сделал все три, на данный момент имеющиеся, женских аромата MDCI. В Envelement au serail с первых нот узнается герленовский Guet Apens. Даже не Guet Apens, а его реинкарнация под названием Attrape-Coeur. Фруктово, смолисто, бальзамично, ванильно. Отличия вылезают спустя час — фрукты начинают кислить и мармеладиться жирным агар-агаром. Еще через час фрукты уходят, остаются бензоин, толу и ваниль со стираксовой амброй. Мильон раз слышанные много где. Если это классика, то классика конца 80-х — Токад Роша. Сложилось ощущение, что для Куркджияна парфюмерия началась именно тогда, ничего раньше не было. Если заставить себя не отвлекаться от звучания Envelement au serail, то в голове возникает мультяшная картинка, где шустрый щуплый дяденька как Гренуй бегает по кладовке с бутылями ингредиентов, небрежно плещет из бутылей в склянку и энергично ее встряхивает, а потом протягивает, мол, на, готово. Envelement au serail — самая яркая, стойкая и шлейфовая композиция MDCI.

Rose de siwa, как следует из названия — композиция на тему розы. Параллели с Варварской розой Герлен никто даже не скрывает. Но мне кажется, Rose de siwa интереснее и носибельнее. Это свежие розовые лепестки без бутона, нектара, пыльцы и очищенные от кожуры мягкие яблоки того сорта, который наши российские садоводы усиленно стараются сохранить на зиму. В результате яблоки дрябнут и становятся как картошка, но пока молоды, имеют чуть мылкий вкус с оттенком клубники. Интересный ход — с течением времени аромат становится все более холодным и свежим, оставаясь при этом, розовым.

Promesse de l’aube — еще одна мешанина в Куркджияновском духе. На этот раз фруктово-цветочная. Наименее далека от классических канонов, абсолютно современна, хотя качество компонентов отличается и ощущается. Если бы не оно, это был бы банальный компот, коих много. Начало цитрусовое, потом вступает и долго звучит все то же кисловатое клубничное яблоко. Роза и иланг идут фоном, не выступают. Где-то с середины звучания приходят товарищи мускусы, ванильно-сандальная база традиционна, не оригинальна, но деликатна.

Марка MDCI очень долго оставалась единственной в своей нише, так как коммерческие перспективы у такой концепции (парфюмерное произведение искусства по цене произведения искусства) очень сомнительны, а риск велик. Нынче по стопам MDCI двинулся энергичный юноша Kilian, со своей обоймой вычурных черных бочонков. Но Киллиан значительно контактнее и ближе к народу.

Фото позаимствованы с официального сайта http://parfumsmdci.free.fr
Кое какие пробники можно заказать по цене 4 доллара за штуку на luckyscent
Спасибо создателю Ароматеки Алексею Дубинскому за возможность ознакомиться.

Share

Champaca Comme des Garcons LUXE

Медленное раскрытие это плюс или минус холодной кожи? Не знаю, одно могу сказать, мое «кино» всегда длиннее.
В этом аромате очень много всего происходит, только успевай фиксировать. Сначала Champaca прокрутила титры. Промелькнули практически все действующие лица, каждое из которых, вышло потом, в положенное время. Быстро-быстро: ландыш, сирень, жасмин, роза, тубероза, агар-агар, фикус, пареные веники.
Жасмин звучит то цельно, объемно, как живой куст, то разбивается на множество фрагментов, которые как дети играют в «ручеек». Парами пробегают под сводами других нот, становятся в конец очереди, потом двигаются вперед, снова пробегают. Первой промелькнула пара — ландыш с сиреневой сиренью, за ними роза мармеладная с холодным, отфильтрованным жасмином, следом жасмин индольный с розовой сиренью, потом пепельница с табачной розой и далее по кольцу.
Действие происходит в оранжерее, где довольно сыро и душно, тяжело, землисто, плотоядно пахнут жирные зеленые листья и оголенные корни, но «игроки» все в белом, свежи и румяны. Ближе к финалу темп беготни замедляется, цветы уже не суетятся, с трудом передвигают ноги, вязнущие в сладковатом пряном желе, а потом и вовсе тонут в нем. Остается неубиваемый квартет — ландыш, жасмин, тубероза и гидропоника.
Уф. От частой смены кадров возникает некоторое головокружение, но это, как минимум, забавно.
Поиски идеального жасмина продолжаются. 🙂

Share

Ambregris Ambre&Diamant Noire

Ночной полет, поиск пространства.
Погода прекрасна, высота десять тысяч пятьсот.
Наши летчики — славные ребята,
Небо их дом.
Они не грустят, глядя на мир с высоты.
к/ф Асса

С первого вдоха слышно овершенно отчетливое родство Ambre&Diamant Noire и Vol de Nuit Guerlain. С Vol de Nuit тех времен, когда в нем были смолы, бальзамы и бархат, а не только легкие цветочки. Будто бы конструкцию Vol de Nuit разобрали и собрали, прикрутив некоторые детальки в других местах.
Результат ощущается не таким гармоничным, как прообраз. Зато Ambre&Diamant Noire бодр, звучит абсолютно современно, стилизация под старину выглядит именно стилизацией. Он легко препарируется, как большинство старинных ароматов, которые создавались не из полутора молекул, поэтому в нем интересно и не скучно.
В старте серьезная заявка — лавандовое масло, которое даже не пытается создать иллюзию химически-чистой свежести, оно резко и плотно. Благодаря этой резкости, переход к пряным итальянским травкам совершенно незаметен.
Спустя время, подключаются бергамот, нарцисс и иланг. Лично для меня это малораспространенное сочетание (замечено в Vol de Nuit, Fol Arome и Chant d`aromes Guerlain, Diorama) пахнет медовой сливой. Ради этого недостижимого и совершенно абстрактного лакомства можно потерпеть щипание в носу от лавандовой крахмальной салфетки. Вот если бы еще гурманская фаза продержалось чуть дольше, не зацвела цветами, но увы, она непродолжительна, сливовость закисляют и высветляют тубероза с флердоранжем.
Белоцветочной детали в оригинальном Vol de Nuit на переднем плане не было, был колючий, сухой, зеленый кумарин, который в Ambre&Diamant Noire задвинут за цветы. Я логики в этом не вижу, так как переход от томной цветочности с фруктами к томной же, но уже смолисто-анималистической базе происходит под острым углом, не плавно, не по-герленовски. 🙂
Кумарин в Ambre&Diamant Noire упирается в пачули, и эти двое рядом становятся весьма едкими. Кроме них в базе все те же знакомые лица — ваниль, бензоин, ветивер и мох, сдобренные изрядкой долей скотины. Причем, скотины в герленовской трактовке. Она настолько узнаваема, что услышав аж подпрыгиваешь. Собственно, амбры, заявленной в названии, я не услышала ни в каком виде.
Я так и не поняла, что это было? В продаже нигде нет. Марка уже наигралась и забылась или лавандовое масло все вышло?
Спасибо за ознакомительные пробирочки [info]ohtincka.

Share

Sillage de la Reine

Sillage de la ReineНа 2005 — 2006 годы пришелся бум на «восстановление» старинных ароматов по старинным же формулам. Рыночная ниша дорогостоящих и редких духов с легендой пустовала, необходимо было ее насыщать. И, разумеется, не обошлось без вездесущего нашего Куркджияна.
В пресс-релизе к духам для Марии Антуанетты Sillage de la Reine (was recently recreated by FrancisKurkdjian), выпущенным ограниченным тиражом (10 флаконов в Баккаре по 8000 евро и 1000 простых по 350 евро) написано, что в композиции использовалось 100% натуральное сырье, в том числе драгоценные эссенции жасмина, розы, флердоранжа, ириса и туберозы, в базе сандал и кедр, а на самом дне тонкинский мускус и натуральная серая амбра. Вобщем-то уже смешно, да? Если на цветочки (за такие-то деньги!) производители и могли бы раскошелиться, то про мускус и амбру откровенная ложь. Парфюм выпущен не в Китае и не в Мьянме, где европейские законы не действуют. А там где нашлась одна неправда, легко заподозрить и еще пяток.
Был ли Sillage de la Reine действительно восстановлен по старинной формуле? Я не знаю. Не довелось нюхать духов той эпохи, не приходилось видеть тогдашних рецептур. В принципе, композиция достаточно проста. В конце 19 — начале 20 века, когда парфюмерия из аптечной превратилась в промышленную, духи уже компоновались и звучали иначе, были сложнее. Даже романтичные моноароматы. А уж яркие цветочные букеты, коим является Sillage de la Reine, аранжировались с особой осторожностью.
Sillage de la Reine неосторожен как и сама казненная королева. Он сразу наваливается на слушателя охапкой душистых цветов, первый среди которых, жасмин. Жасмин в испытанном на разных кожах Sillage de la Reine, звучит по-разному — в диапазоне от прохладной ландышевой белизны до жаркого и смрадного индола, разваливается на несколько разных «жасминов» , что позволет предположить соседство натуральных и синтетических компонентов. Далее подтягивается чуть упрощенная роза без фруктового подтона и вполне достоверный флердоранж, разве что, чуть более неролистый, чем хотелось бы. Тубероза — убийца. И совершенно точно синтетическая, без нежной зелени, чуть металлизированная, с кокосовыми оттенками.
За всем этим нестройным гулом заявленного ириса не слыхать. Со временем, на моей и схожих холодных кожах флердоранж и тубероза подавляют жасмин, на горячих напротив — сладкие цветы прогорают, не мешая нежному жасмину солировать. Тем не менее, к базе все одно — скатываются к абсолютно синтетическому мускусу с древесными нотами, повсеместно используемому в современной парфюмерии. Собственно, L`Instant Magic весь от начала и до конца звучит как база из Sillage de la Reine — тихо, мяконько, пудрово как косметическая отдушка.
Ничего из незаявленного в пресс-релизе вынюхано не было. Куркджиян — мужик, что сказал, то и сделал, вот только со 100% натуральностью слукавил, ага.
Резюмируя. Наиболее близок к Sillage de la Reine современный Joy Patou, но даже он, жертва Проктор&Гэмбл, интереснее и композиционно ровнее. По-моему скромному мнению, история с духами Марии Антуанетты есть ни что иное как «историческая клюква» в духе голливудского кино. Попробовав Sillage de la Reine, за что огромное спасибо [info]ohtincka, я продолжаю считать, что со старыми формулами не знакома.

Share

Solange Azagury-Partridge Stoned и Cosmic

Обычно меня не радуют и не веселят попытки ювелиров сыграть на парфюмерном поле. Как не радуют и не веселят любые маркетинговые ходы вроде попустительства чудачествам Гальяно, которые служат лишь для привлечения внимания к Dior парфюмс и косметикс. Исключений немного. Одно из них я сделаю для Solange Azagury-Partridge, но только потому, что автор ее запахов безусловно талантливая Линн Харрис, автор собственной линейки немного аптечных, лаконичных и натуралистичных ароматов Miller Harris. Имено в разрезе творчества Линн Харрис мне было интересно рассмотреть Stoned и Cosmic, оставив за бортом заявления о наличии алмазной и метеоритной пыли в вычурных флаконах. Интересно, если бы заказчиком ароматов был палеонтологический музей, они бы насыпали в банки пыль окаменелого дерьма динозавров?

Solange Azagury-Partridge Stoned Stoned
Начну с того, что об авторстве Линн Харрис я узнала уже после двух вдумчивых и долгих проб. Не люблю читать составы и обзоры до того, как сформируется собственное мнение, но даже если бы читала, не узнала бы ее в этих работах. Особенно в Stoned.
Первое, что можно сказать о нем — яркий. Яркий, громкий, но не плотный. Удивительное ощущение, что вот она материя, руку протяни и пощупай, но рука проваливается в пустоту, плотное вблизи оказывается облаком мельчайших искр окаменелого дерьма алмазной пыли?, служащих для обмана всех органов чувств. Stoned — это фейерверк Гэндальфа, но в теплых тонах. Особенно заметно сходство с теми кадрами, где здоровенный огненный драконище готов шваркнуться прямо на головы изумленной публики.
Иллюзорное, как фейерверк — короткое, немного ядовитое молочно-карамельное, жасминно-флердоранжевое сердце с деликатной фруктовой розой очень (слишком) быстро переходит в феерически длинный пачульно-ванильный драконий хвост. Шершавый, чешуйчатый, горячий и не очень чистый. Замечу, очень сумбурно переходит, но вполне предсказуемо для современной парфюмерии. Люди с горячей кожей рискуют не услышать в Stoned вообще ничего от его гурманского сердца, как это часто бывает с Cuir beluga, Bois d`Armenie и Iris Ganache Guerlain с которыми Stoned роднит композиционное сходство. Компонентно Stoned ближе всего к Enslaved Roja Dove Haute Parfumerie И все вместе это так не похоже на другие работы Линн Харрис, где каждая капля вещества отмерена и взвешена, где все прозрачно, честно и сразу разложено аккуратными рядами — бери и впитывай, где автор не навязывает свою идею, не стравливает тебя с ароматом. Что заставило столь деликатную Линн Харрис выйти из себя?

Cosmic Solange Azagury-PartridgeCosmic
Вот такие они современные шипры. Говорят «А» и не добираются до «Б». «А» у Cosmic протяжное и многообещающее. Космически красивый, тщательно вылепленный бергамот со всеми возможными зелеными и фруктовыми нюансами, с вибрациями, с изменением ритма вдох-выдох в пользу вдоха, с напряжением готового лопнуть и оросить маслянистыми брызгами сочного плода. Тем, кто пытается узнать как же на самом деле пахнут альдегиды, стоит использовать верхушку Cosmic как учебное пособие. Словами это не описать. Представьте лучше сценку из жизни студентов медиков. «Вот это, коллеги, тонкий кишечник» — говорит преподаватель, доставая веселую ленточку из свежераспотрошенного трупа. А в ответ в тишине анатомички раздается равномерный стук падающих в обморок тел.
После великолепной увертюры бергамота в окружении альдегидов наступает ирисовая тишина. Да, вступает тот самый ирис, который немилосердно заездили в последние годы. Ровно такой же переход наблюдается в 31 Rue Cambon Chanel, но Линн Харрис попыталась сделать его акварельным, чем выдала в себе не шипрофага, не шипрофила и не шипродела. Не надо разбавлять шипры водичкой, будет только хуже. После ириса с чуть перченым ветивером (привет 31 Rue Cambon) композиция Cosmic расползается и тихо сходит на нет. Как вариант — беспрестанно обновлять аромат, ходить в анатомический театр снова и снова, слушать лекции о бергамоте и тонком кишечнике альдегидах.
Спасибо [info]ohtincka за предоставленные пробирки, было действительно интересно и познавательно.
В свободном доступе я у нас Solange Azagury-Partridge не видела, но только лишь потому, что особо не интересовалась. В любом случае покупать бы не стала. Не за эти деньги (285$ за сотку едп на beautyhabit.com). Хотя …. для ювелирки это не цена.

Share

Jar Parfums

Индустрия Luxury процветает. Она сформировала и теперь успешно удовлетворяет потребность богатеньких буратино всего просвещенного человечества в вечной молодости, сексуальной привлекательности/востребованности и ощущении принадлежности к кругу хозяев жизни. Чем дороже вожделенный предмет роскоши, тем больше на него возлагается надежд.
Духи Jar одни из самых дорогих в мире. За эти немалые деньги в них ищут и находят эксклюзивность и труднодоступность. Есть таинственная атмосфера бутика и закрытость от СМИ. Но совершенно нет секса. Как будто их создал большой ребенок для таких же детей, играющих в царя горы или в сыщиков.
Jarling
Ели ли вы в детстве зубную пасту, пока вожатая не видит? Незабываемый вкус. Причем, специальные детские (в моем детстве это были апельсиновая, клубничная и вишневая) — типичное не то. Болгарский ядовито-зеленый Поморин — тоже. Пионерлагерь, травка, драные коленки и … паста! А детский вкус настолько открыт новым впечатлениям, что ребенку ничего не стоит заесть вкуснющую пасту миндальным печеньем.

Jardenia
Жаба. Большая, пупырчатая. Она живет под старой колодой, там, где стоячая вода. Она может целый час смотреть тебе в глаза, если не пошевелишься. А когда окончательно сведет шею от напряжения, можно схватить ее и помчаться в палату к девчонкам слушать визг.

Ferme Tes Yeux
Так пахнет гороховый стручок и так пахнет моя спина. То есть я думаю, что она так пахнет, принюхиваюсь, поворачиваюсь, но она снова убегает из под носа.

Shadow
Запах зимы и простуды, лекарств и першащего горла.

Golconda
Прикол в том, что можно незаметно поменять местами содержимое кухонных банок с молотыми гвоздикой и черным перцем. Вот будет весело, когда мама щедро сыпанет гвоздички в ненавистную тушеную капусту.

Bolt of Lightning
Розовый сарафан на загорелой коже. После целого дня беготни он пахнет лугом, пыльцой, кустами смородины, зеленкой и детским потом.

За свои кровные 200 тире 500 евро вы действительно можете приобрести эксклюзивность и вечную молодость от Jar Parfums. Но вот секса … секса нет.

Share

L’Artisan Parfumeur Fleur de Narcisse

Начну с воспоминаний. Не с истории и концепции нишевой марки L’Artisan Parfumeur и не с легенды о создании ароматов из одной партии сырья, а с рассказа о трудном детстве.
Детство у девочки Кати было не столько трудным, сколько сопливым. Самая толстая карточка в поликлинике, простуда раз в две недели и сопли, сопли, сопли …. До 15 лет девочка Катя практически не дышала носом, не знала как пахнет мир и пахнет ли вообще. Учителя жаловались на плохую память у ребенка. Оно и понятно, легко ли слепому запомнить дорогу, а глухому — песенку?
В 15 лет проблема с насморком была решена радикально (способ не универсальный, подробности малоприятны). Но с теми запахами, которые большинство людей уже успело забыть, Катя знакомилась как в первый раз. Какие-то из этих запахов и ассоциаций, вызывающих их в памяти невосполнимы, например, Катя так никогда и не узнает как пах новый красный портфель 1 сентября 1978 года. Сам механизм связки запаха и сопровождающих его предметов и событий, запущенный слишком поздно, работает необычно, непредсказуемо.
К чему эта пространное вступление? Когда-то, уже, можно сказать, давно я совершила великое множество безуспешных подходов к ароматам L’Artisan Parfumeur. И ни-че-го. Рука ни разу не дрогнула, пальцы не сжались в хватательном порыве. Все мимо. Все не про меня. Чуть позже сам автор концепции — Лапорт в интервью или статье (не помню) объяснил почему. Артизаны задуманы как призраки тех ассоциаций, которых у меня нет и быть не может. Я воспринимаю их только умом, к сердцу им путь заказан, а ключ потерян.
Fleur de Narcisse как и все остальные Артизаны был неоднократно опробован, не воспринят и забыт.
Серо-мыльный, с жесткой сухой зеленью и прогорклым маслом, он был таким ровно до того дня, когда фея с синими ногтями принесла флакон и поставила почти у меня под носом, а хрупкий миниатюрный эльф чуть промахнулся, брызгая из флакона, случайно задев меня.
И время по-киношному замерло. Я видела висящие в воздухе микрокапли. Они были плавны как стрелы в китайском боевике со спецэффектами. Организм съежился от предчуствия неминуемого получасового отмывания Нарцисса жидким мылом в сортире кафе. Вдруг стрелы-капли не долетев до кожи взорвались ледяным фейерверком цвета и света. Камни заговорили.
Серо-бурые камни никелевого карьера в окрестностях реки Черемшанки ранним апрельским утром, когда крошечные экскаваторчики и шестидесятитонные белазики еще не копошатся, не ползут по спирали к центру земли, когда покой бирюзового зеркала озерца на дне карьера ничто не нарушает. Все еще спит. Проснулся только ветер, линялая тощая весенняя белка и странные путешественники, которых зачем-то занесло в это время года в это покинутое Хозяйкой Медной горы место.

Share

Serge Lutens Un Bois Sepia

Камфорное дерево не растет в гуще других деревьев, словно бы сторонится их в надменной отчужденности. При этой мысли становится жутко, в душе родится чувство неприязни. Но ведь говорят о камфорном дереве и другое. Тысячами ветвей разбегается его густая крона, словно беспокойные мысли влюбленного. Любопытно узнать, кто первый подсчитал число ветвей и придумал это сравнение.

Первый вдох сделать непросто как в горах, в разреженном воздухе. Но воздух этот чист и сочен как древесный сок, жесток как волокна, защищающие рыхлую сердцевину, горек как тонкая зеленоватая кора молодых веток.

Кипарис-хиноки тоже чуждается людских селений. Он так хорош, что из него строят дворцы, «где крыты кипарисом кровли крыш у трех иль четырех прекрасных павильонов». А в начале лета он словно перенимает у дождя его голос. В этом есть особая прелесть.

Древесного сока так много, что кажется, будто вся жизнь дерева вытекает сквозь пальцы. Жесткость отходит на время, уступая место прозрачной печали.

Туя-каэдэ невелика ростом. Концы листьев, когда они только-только распускаются, чуть отливают красным. И вот что удивительно! Листья у нее всегда повернуты в одну и ту же сторону, а цветы похожи на сухие скорлупки цикад.

Сок и смола сочатся свквозь толстую бурую кору и капают в опавшую пожелтевшую хвою, на отполированные дождем и ветром оголенные мощные корни, скатываются шариками в пыли. Через сотни тысяч лет эти шарики могут стать янтарем.

Асунаро — это кипарис. Не видно его и не слышно о нем в нашем грешном мире, и только паломники, посетившие «Священную вершину», приносят с собой его ветви. Неприятно к ним прикоснуться, такие они шершавые. Зачем так назвали это дерево — асунаро — «завтра будешь кипарисом»? Не пустое ли это обещание? Хотела бы спросить у кого-нибудь. Мне самой смешно мое ненасытное любопытство.

Камфарные ноты щиплют нос, древесная труха скрипит на зубах. Запах уплотняется и багровеет как солнечный диск на закате. Отдельные ноты утрачивают свой уникальный характер, голос, ритм. В этом нет больше необходимости. Они поглощены.

Дерево, которое зовут белым дубом, прячется всех дальше от людей, в самой глубине гор. Видишь разве только его листья в те дни, когда окрашивают церемониальные одежды для сановников второго и третьего ранга. И потому не скажешь о белом дубе, что он поражает своей красотой или великолепием. Но, говорят, он может обмануть глаз, такой белый-белый, словно и в летнее время утопает в снегу. И чувствуешь глубокое волнение, когда его ветка вдруг напомнит тебе старинное предание о том, как Сусаноо-но микото прибыл в страну Идзумо, или придет н апамять стихотворение Хитомаро.

Цвет, свет, влага, вкус перенасыщенны, где-то совсем рядом с пределом чувствительности. Но после всякой кульминации наступает успокоение. Дыхание выравнивается, остаются горечь и смолистое тепло. Начало и конец палки. Крути ее как хочешь.
Угасая, запах снова возвращается к тому, с чего начал — к жесткости. Но жесткость эта иного происхождения. Это уже не молодое упругое дерево, а старая сухая пластинка палисандра, способного кружиться в воздухе как лист бумаги, испещренной иероглифами.

Веерная пальма не слишком хороша на вид, но она в китайском вкусе, и ее, пожалуй, не увидишь возле домов простолюдинов.

Сэй-Сенагон

 

Share