Бывает, что до некоторых ароматов приходится добираться как до меньшей matryoshki, развинчивая одну, две, три пять больших идей. Сложность не в том, чтобы разобрать, а в том, чтобы найти отправную точку. На следы Lasso я наткнулась случайно, взявшись за травяной фужер Canoe Dana. Cпустя года четыре после знакомствa.

Сразу скажу, что Canoe я не люблю за душное июльское сено с кузнечиками, за медуницу, жажду и липкий пот.
С Lasso намного легче. Он не такой пейзанский Лель, встаёт не на рассвете, босиком по росе не ходит. На сеновале валяется, в той же горячей и сухой траве, пыльце, жаре и горьком меду пополам с потом, но валяется он там только в самый жаркий полуденный час, чтобы на солнце не обгореть. Потом встает, отряхивается, надевает серые, замшевые, очень мягкие сапожки, закусывает одну самую сочную травинку и удаляется в тёмный парк. Только его и видели.

Сено, солома, но при чём тут томная дама с постера, спросите вы? Я сама ждала от Lasso совсем другого. Возможно, тогда в 1956 году в нём было всё что нужно для поимки и связывания кавалеров, но в Lasso 1984 года выпуска из Patou ma Collection ловчие снасти только угадываются. Тёплая кожа, балансирующая между галантерейной и живой. Молочно-бежевая, ворсистая как кожура персика, тонкая, чуть влажная как на сгибе локтя в духоте. Угадывается пудра, свечи и дорогое дерево. Но соломы больше.

Глядя в 1984-й я могу предположить, каким был Лассо 1956-го, созданный Ги Робером, но остается только гадать, каким был Lasso в своём первом рождении в 1936 году. Держать в руках довоенные флаконы Patou мне не приходилось, а, как известно, в 1955-м в этом доме изменилось всё.

Lasso Jean Patou (1936, 1956, 1984)
Цветочные ноты , дубовый мох , кожа