Класс цитрусовых травяных одеколонов неисчерпаем. И не особенно интересен. Свою первоначальную гигиеническую задачу они выполняют и сейчас, просто в наше время ими не микробов убивают, а воспоминания о теплом одеяле перед выходом на работу.
Для парфюмеров дома Guerlain тема одеколонов не нова. Как и во многих других направлениях, Герлены не были первооткрывателями, но их вариации, пережили первоисточники. Каждый из Герленов создал, как минимум, по одному одеколону, выпускающемуся до наших дней. Eau de Cologne Imperiale Пьера Франсуа Паскаля Герлена, появившийся в 1861 году, главный, знаковый одеколон дома. Веселый, шаловливый, гурманский Eau de Cologne du Coq Эме Герлена созданный в 1894, сухой, аскетичный Eau de Fleurs de Cedrat Жака Герлена вышедший в 1920. И Eau de Guerlain Жана Поля в 1974. Пока и, наверное, уже совсем последний.

Теперь это действительно лимонный одеколон. Его льют в стандартный для этой категории флакон «пчелы» и ставят рядом с дядей, дедом и прадедом. Однако, создавался(лась?) Eau de Guerlain как туалетная вода. Для нее скульптор и архитектор Robert Granai даже сделал специальный великолепный флакон.
Eau de Guerlain действительно выделяется. Он интереснее и сложнее своих предков и одноклассников, гораздо дольше живет на коже. В начальные цитрусовые ноты вплетены травы и специи, сердце подкрашено намеком на цветы, а завершается Eau de Guerlain практически полноценной шипровой базой.
Ясный и сочный фирменный герленовский бергамот звучит удивительно протяжно, без напряжения, расширяет пространство, сносит стены, телепортирует из загазованного города куда-нибудь на прожаренный солнцем луг. На лугу, понятное дело, подвяленые пряные травы. Они еще не сорваны, не высушены и не покрошены в кастрюлю, но пересохшая земля уже очень легко отдает их вместе с корневищем, достаточно лишь слегка потянуть.
Eau de Guerlain пахнет летом и носится, преимущественно летом, не способен утомить даже в самую сильную жару. А вот сырость и холод его убивают, оставляя лишь жесткую, чуть мыльную базовую подкладку. Eau de Guerlain требователен к сезону и температуре, но безразличен к полу, возрасту и стилю в одежде. Настоящий демократ.
Интересно, каким был во Франции 1974 год, выстреливший обоймой цитрусовых, зеленых, травяных ароматов, таких как Eau de Campagne Sisley, Cristalle едт Chanel, Amazone Hermes, Futur Robert Piguet, Vetyver Goger&Gallet? Что-то витало в воздухе, в результате чего, парфюмеров потянуло к истокам, к теме классических одеколонов. Может быть это были последние годы затишья перед грянувшей в конце 70-х бурей ярких, восточных и специевых духов?
Normandie Jean Patou
Нет, никак мы с ароматами Patou времен великой депрессии не попадем в резонанс. Они величественны, ярки и избыточны для меня.
Частички пестрой, но совершенно чуждой и непонятной жизни проносятся, как роскошный лакированный автомобиль мимо безработных, стоящих в очереди за бесплатным супом. Снова мимо, опять мимо.
Норманди совершенно невозможно приручить. Вовсе не потому, что он дик и необуздан. Норманди не покладист, конечно, но … для начала попробуйте найти за что ухватиться. 🙂 Жасмин и роза, утонувшие в жирной пудре, скажут нам, что перед нами солидная дама. Тоненькая жалостная гвоздика выдаст стесненную в средствах молодую вдову, неистовый, незамутненный бензоин нарисует образ полуголого негра с плантаций, драгоценное дерево определенно из кают-компании, где курят трубки и не гнушаются простого матросского рома господа морские офицеры, обветренные, загорелые и широкоплечие. Все эти персонажи помещаются в одном флаконе и все они плоские и далеко, как киногерои на экране, в то время, как я в восьмом ряду, в восьмом ряду, все тот же зал, все то же место.
Роскошный флакон Норманди первого выпуска, приуроченного к спуску на воду одноименного теплохода — несбыточная места коллекционера.
Pour Monsieur Chanel
Спрашивается, где были мои мозги, когда я в Челябинском сельпо покупала ворох миниатюр? Ведь знаю же прекрасно, что у Шанели различные концентрации отличаются не количеством спирта, а составом. Видимо, от радости разум помутился, в результате чего, был приобретен Pour Monsieur concentree, а не Pour Monsieur. Впрочем, нет худа без добра. Пусть концентрат остается в миниатюре, а Pour Monsieur приобрету в большом флаконе.

Он родился в 1955 году. Его автор, гениальный Анри Робер, сумел сделать шипр редкой разновидности, которая в моей личной классификации называется «зеленый луч». Самые яркие представители этой породы — Chypre Coty, Sous le vent Guerlain, Chypre Patyka и NewYork Nicolai.
Подавляющее большинство шипров стартуют бергамотом и другими цитрусовыми, а завершаются мхом и деревом, но далеко не каждый способен выстрелить этим зеленым лучом, который выхватывает сердце, возносит его в стратосферу, где холод и разреженный воздух, где падающее за вогнутый горизонт закатное солнце, зажатое облаками, на короткий миг становится зеленым. Pour Monsieur Chanel самый доступный представитель семейства зеленых лучей, иди в магазин и бери!
Уверена, что мужчины, носящие Pour Monsieur, выбрали его интуитивно, руководствуясь исключительно своим хорошим вкусом, не ведясь на рекламу и громкое имя. Женщины, которые решились носить Pour Monsieur, красят ногти в вишневый цвет.
Chanel Pour Monsieur Concentree — дитя осторожного Жака Польжа, родившееся в 1989 году.
Если б не надпись на коробочке, не признала бы в нем ни Шанель ни старшего брата. Кокетливые сладкие (!) цитрусовые в верхних нотах, мускусы, мускусы, мускусы в продолжение, невнятные аптечные травки и заваниленное дерево в базе. Весь такой округлый, упитанный, гладкий мужчина, сидящий за рулем фольксвагена пассата. У него наверняка есть желтый галстук. Таких парфюмерных парниш навалом на полках магазинов, бери любой и найди десять отличий.
Идеален для подарка мужчине к 40.
Ambregris Ambre&Diamant Noire
Ночной полет, поиск пространства.
Погода прекрасна, высота десять тысяч пятьсот.
Наши летчики — славные ребята,
Небо их дом.
Они не грустят, глядя на мир с высоты.
к/ф Асса
С первого вдоха слышно овершенно отчетливое родство Ambre&Diamant Noire и Vol de Nuit Guerlain. С Vol de Nuit тех времен, когда в нем были смолы, бальзамы и бархат, а не только легкие цветочки. Будто бы конструкцию Vol de Nuit разобрали и собрали, прикрутив некоторые детальки в других местах.
Результат ощущается не таким гармоничным, как прообраз. Зато Ambre&Diamant Noire бодр, звучит абсолютно современно, стилизация под старину выглядит именно стилизацией. Он легко препарируется, как большинство старинных ароматов, которые создавались не из полутора молекул, поэтому в нем интересно и не скучно.
В старте серьезная заявка — лавандовое масло, которое даже не пытается создать иллюзию химически-чистой свежести, оно резко и плотно. Благодаря этой резкости, переход к пряным итальянским травкам совершенно незаметен.
Спустя время, подключаются бергамот, нарцисс и иланг. Лично для меня это малораспространенное сочетание (замечено в Vol de Nuit, Fol Arome и Chant d`aromes Guerlain, Diorama) пахнет медовой сливой. Ради этого недостижимого и совершенно абстрактного лакомства можно потерпеть щипание в носу от лавандовой крахмальной салфетки. Вот если бы еще гурманская фаза продержалось чуть дольше, не зацвела цветами, но увы, она непродолжительна, сливовость закисляют и высветляют тубероза с флердоранжем.
Белоцветочной детали в оригинальном Vol de Nuit на переднем плане не было, был колючий, сухой, зеленый кумарин, который в Ambre&Diamant Noire задвинут за цветы. Я логики в этом не вижу, так как переход от томной цветочности с фруктами к томной же, но уже смолисто-анималистической базе происходит под острым углом, не плавно, не по-герленовски. 🙂
Кумарин в Ambre&Diamant Noire упирается в пачули, и эти двое рядом становятся весьма едкими. Кроме них в базе все те же знакомые лица — ваниль, бензоин, ветивер и мох, сдобренные изрядкой долей скотины. Причем, скотины в герленовской трактовке. Она настолько узнаваема, что услышав аж подпрыгиваешь. Собственно, амбры, заявленной в названии, я не услышала ни в каком виде.
Я так и не поняла, что это было? В продаже нигде нет. Марка уже наигралась и забылась или лавандовое масло все вышло?
Спасибо за ознакомительные пробирочки
ohtincka.