Медленное раскрытие это плюс или минус холодной кожи? Не знаю, одно могу сказать, мое «кино» всегда длиннее.
В этом аромате очень много всего происходит, только успевай фиксировать. Сначала Champaca прокрутила титры. Промелькнули практически все действующие лица, каждое из которых, вышло потом, в положенное время. Быстро-быстро: ландыш, сирень, жасмин, роза, тубероза, агар-агар, фикус, пареные веники.
Жасмин звучит то цельно, объемно, как живой куст, то разбивается на множество фрагментов, которые как дети играют в «ручеек». Парами пробегают под сводами других нот, становятся в конец очереди, потом двигаются вперед, снова пробегают. Первой промелькнула пара — ландыш с сиреневой сиренью, за ними роза мармеладная с холодным, отфильтрованным жасмином, следом жасмин индольный с розовой сиренью, потом пепельница с табачной розой и далее по кольцу.
Действие происходит в оранжерее, где довольно сыро и душно, тяжело, землисто, плотоядно пахнут жирные зеленые листья и оголенные корни, но «игроки» все в белом, свежи и румяны. Ближе к финалу темп беготни замедляется, цветы уже не суетятся, с трудом передвигают ноги, вязнущие в сладковатом пряном желе, а потом и вовсе тонут в нем. Остается неубиваемый квартет — ландыш, жасмин, тубероза и гидропоника.
Уф. От частой смены кадров возникает некоторое головокружение, но это, как минимум, забавно.
Поиски идеального жасмина продолжаются. 🙂
En Avion Caron
Лети, летчик, лети, лети высоко, лети глубоко;
Лети над темной водой, лети над той стороной дня;
Неси, летчик, неси — неси мне письмо:
Письмо из святая святых, письмо сквозь огонь,
Мне от меня…
Б.Г.
Что-то странное происходит с этим парфюмом или с моим его восприятием. Первая проба в Блуме, отпечатала в памяти ощущение тонкой перчаточной кожи бледно-желтого цвета. Руке, сжимающей букет погребальных ирисов, в этой перчатке зябко, свинцово-серое осеннее небо давит, под ногами трупы листьев. Уж небо осенью дышало … и все такое. Меланхолично и загадочно. Но влюбиться помешал параллельно опробованный Tabac blond в ныне снятой с производства концентрации едт. Такой же октябрьский, сухой, светлый, прозрачный, но, в отличие от En Avion, жизнелюбивый и оптимистичный. Та же перчаточная кожа, но лапки не безвольно опущены, они уверенно сжимают трость, руль или ледоруб.
Прошло время, Tabac blond появился в коллекции, я более-менее разобралась со своим отношением к разным его возрастам и концентрациям. Появился и En Avion в духах.
Но я его не узнала. Они оба, и En Avion и современный Табак показались другими, нежели те, трех-четырехлетней давности. Опять похожи, но разнятся тем же. Табак изменился вполне предсказуемо, а вот в En Avion кожа загрубела и отсырела. Нота дегтя с крупинками сахара напомнила перевыпущенные Cuir Lancome и Voilette de madame Guerlain в последней редакции. Довольно монотонная дегтярная стадия удлиннилась, ирисов и теплого обезжиренного молока приходится ждать часа два. Сейчас En Avion кажется мне более густым, цветным и телесным, но по-прежнему очень печальным. Пытаюсь понять, не приснился ли мне тот, прежний En Avion?
Eau de Guerlain
Класс цитрусовых травяных одеколонов неисчерпаем. И не особенно интересен. Свою первоначальную гигиеническую задачу они выполняют и сейчас, просто в наше время ими не микробов убивают, а воспоминания о теплом одеяле перед выходом на работу.
Для парфюмеров дома Guerlain тема одеколонов не нова. Как и во многих других направлениях, Герлены не были первооткрывателями, но их вариации, пережили первоисточники. Каждый из Герленов создал, как минимум, по одному одеколону, выпускающемуся до наших дней. Eau de Cologne Imperiale Пьера Франсуа Паскаля Герлена, появившийся в 1861 году, главный, знаковый одеколон дома. Веселый, шаловливый, гурманский Eau de Cologne du Coq Эме Герлена созданный в 1894, сухой, аскетичный Eau de Fleurs de Cedrat Жака Герлена вышедший в 1920. И Eau de Guerlain Жана Поля в 1974. Пока и, наверное, уже совсем последний.
Теперь это действительно лимонный одеколон. Его льют в стандартный для этой категории флакон «пчелы» и ставят рядом с дядей, дедом и прадедом. Однако, создавался(лась?) Eau de Guerlain как туалетная вода. Для нее скульптор и архитектор Robert Granai даже сделал специальный великолепный флакон.
Eau de Guerlain действительно выделяется. Он интереснее и сложнее своих предков и одноклассников, гораздо дольше живет на коже. В начальные цитрусовые ноты вплетены травы и специи, сердце подкрашено намеком на цветы, а завершается Eau de Guerlain практически полноценной шипровой базой.
Ясный и сочный фирменный герленовский бергамот звучит удивительно протяжно, без напряжения, расширяет пространство, сносит стены, телепортирует из загазованного города куда-нибудь на прожаренный солнцем луг. На лугу, понятное дело, подвяленые пряные травы. Они еще не сорваны, не высушены и не покрошены в кастрюлю, но пересохшая земля уже очень легко отдает их вместе с корневищем, достаточно лишь слегка потянуть.
Eau de Guerlain пахнет летом и носится, преимущественно летом, не способен утомить даже в самую сильную жару. А вот сырость и холод его убивают, оставляя лишь жесткую, чуть мыльную базовую подкладку. Eau de Guerlain требователен к сезону и температуре, но безразличен к полу, возрасту и стилю в одежде. Настоящий демократ.
Интересно, каким был во Франции 1974 год, выстреливший обоймой цитрусовых, зеленых, травяных ароматов, таких как Eau de Campagne Sisley, Cristalle едт Chanel, Amazone Hermes, Futur Robert Piguet, Vetyver Goger&Gallet? Что-то витало в воздухе, в результате чего, парфюмеров потянуло к истокам, к теме классических одеколонов. Может быть это были последние годы затишья перед грянувшей в конце 70-х бурей ярких, восточных и специевых духов?
Normandie Jean Patou
Нет, никак мы с ароматами Patou времен великой депрессии не попадем в резонанс. Они величественны, ярки и избыточны для меня.
Частички пестрой, но совершенно чуждой и непонятной жизни проносятся, как роскошный лакированный автомобиль мимо безработных, стоящих в очереди за бесплатным супом. Снова мимо, опять мимо.
Норманди совершенно невозможно приручить. Вовсе не потому, что он дик и необуздан. Норманди не покладист, конечно, но … для начала попробуйте найти за что ухватиться. 🙂 Жасмин и роза, утонувшие в жирной пудре, скажут нам, что перед нами солидная дама. Тоненькая жалостная гвоздика выдаст стесненную в средствах молодую вдову, неистовый, незамутненный бензоин нарисует образ полуголого негра с плантаций, драгоценное дерево определенно из кают-компании, где курят трубки и не гнушаются простого матросского рома господа морские офицеры, обветренные, загорелые и широкоплечие. Все эти персонажи помещаются в одном флаконе и все они плоские и далеко, как киногерои на экране, в то время, как я в восьмом ряду, в восьмом ряду, все тот же зал, все то же место.
Роскошный флакон Норманди первого выпуска, приуроченного к спуску на воду одноименного теплохода — несбыточная места коллекционера.