Лети, летчик, лети, лети высоко, лети глубоко;
Лети над темной водой, лети над той стороной дня;
Неси, летчик, неси — неси мне письмо:
Письмо из святая святых, письмо сквозь огонь,
Мне от меня…
Б.Г.

Что-то странное происходит с этим парфюмом или с моим его восприятием. Первая проба в Блуме, отпечатала в памяти ощущение тонкой перчаточной кожи бледно-желтого цвета. Руке, сжимающей букет погребальных ирисов, в этой перчатке зябко, свинцово-серое осеннее небо давит, под ногами трупы листьев. Уж небо осенью дышало … и все такое. Меланхолично и загадочно. Но влюбиться помешал параллельно опробованный Tabac blond в ныне снятой с производства концентрации едт. Такой же октябрьский, сухой, светлый, прозрачный, но, в отличие от En Avion, жизнелюбивый и оптимистичный. Та же перчаточная кожа, но лапки не безвольно опущены, они уверенно сжимают трость, руль или ледоруб.
Прошло время, Tabac blond появился в коллекции, я более-менее разобралась со своим отношением к разным его возрастам и концентрациям. Появился и En Avion в духах.
Но я его не узнала. Они оба, и En Avion и современный Табак показались другими, нежели те, трех-четырехлетней давности. Опять похожи, но разнятся тем же. Табак изменился вполне предсказуемо, а вот в En Avion кожа загрубела и отсырела. Нота дегтя с крупинками сахара напомнила перевыпущенные Cuir Lancome и Voilette de madame Guerlain в последней редакции. Довольно монотонная дегтярная стадия удлиннилась, ирисов и теплого обезжиренного молока приходится ждать часа два. Сейчас En Avion кажется мне более густым, цветным и телесным, но по-прежнему очень печальным. Пытаюсь понять, не приснился ли мне тот, прежний En Avion?