Nahema Guerlain

NahemaК Nahema Guerlain намертво приклеен образ томной пышной восточной красавицы в шелках цвета пламени и красной помаде. И этот образ совершенно не подходит той Наэме, которую знала я. Всякий раз споры до хрипоты о том, какая же она на самом деле, оканчивались ничем, вернее, тем, что каждый оставался при своем мнении. И теперь я точно знаю почему.
Приобрести это знание помогли теоретические выкладки о Damascones от BoisdeJasmin, лабораторные материалы от [info]call_me_ethel и [info]margoshahomyak в дополнение к своим собственным.
Вялотекущей страсти к Наэме уже два с половиной года. Настала пора поделиться.

Nahema — 1 и Nahema — 2
Юная тонюсенькая девочка-подросток со смуглой, но не оливковой кожей, голубоватыми белками глаз и узкими ступнями. Эту юность нельзя назвать свежей, так как подростки весьма беспечны в вопросах личной гигиены. Ее волосы пахнут сладкими снами, плечи — пушком персиковой кожицы, ямочка на затылке — увядающими оранжевыми розами, шершавые коленки — комарами и землей, крупные мягкие руки с ногтями в трауре — сочной курагой. Раскрытия и развития духов практически нет. Весь лаконичный состав вступает почти одновременно, все ноты лениво потягиваются до самого конца.
Вот такие они, дамасконы, которых не пожалели. Шершаво-фруктово-розные альфа-дамасконы и табачно-сливово-розные бета-дамасконы.
Вот такая она Nahema в духах одного из первых выпусков. Максимально приближена к ней Nahema в концентрации PDT в расписном «под хохлому» атомайзере, содержимое которого, увы, редко бывает живым и полноценным.

Nahema GuerlainNahema — 3
Очень очень старая PDT, обитающая во флаконе сплэш никогда не была в числе моих любимиц. Лишенная света и телесности, с преобладающими более драматичными, темными, густыми бета-дамасконами, она оставляет ощущение прослушивания скрипичного концерта с порезанными верхними частотами.

Nahema — 4
Духи в арочном флаконе. Девушка созрела. Она уже мажется маминой красной помадой и носит багровые шелка, правда, пока в виде игривой мини-юбочки. Наивные мелкие рыжие розочки в определенный момент раскрытия подавляет богатый аккорд розового масла с лимонной зеленью наверху и ощутимо горечью в конце. В финале она все та же маленькая девочка. Серьезного выражения лица надолго не хватает.

Nahema — 5
PDT в спрейном флаконе для американского рынка. Середина — конец 80-х. Персиковых роз ждать не дождаться. Превалирует розовое масло с зеленью. Это больше похоже на живую розу, но меньше на сочиненную в 1979 году историю. Плоскости всего две: в одной — масло с привкусом металла, в другой — багровая роза, земля, табак и смолы. Между плоскостями резкая грань. Не пауза, не переход, а сгиб. Квадратная Nahema.

Nahema — 6
Современная PDT в рефилле-«зажигалке» 2005 год. Читаю у BoisdeJasmin «Damascones in concentrations over 0.1% are considered to have sensitizing potential by IFRA.» и верю. Как в старом анекдоте про умирающего раввина «евреи, кладите больше заварки».
Современная PDT максимально далека от той первой цельной и ровной Наэмы, которую я так люблю. Она не просто разлезается по плоскостям, она дробится на мелкие отдельные компоненты, каждый из которых резок, угловат, тяжел и ощущение мягкости не создаст как ни выжидай. В виде исключения приемлема на очень горячей коже, где колючий лимонный верх быстро прогорает. И вот тут появляются золотые бусы, алые шпильки, шелк и парча. Ее такую уже не носить, а нести на себе.

Nahema — 7
Современные духи. Голландские розы-мутанты умерли в полиэтиленовом пакете на помойке возле заправки. Шипы, полиэтилен, бензин, прелая гниль.

Как угадать, что же приедет во флаконе? А никак. Возможно, роль играют условия хранения. Или состав чуть менялся с каждым выпуском. Но в отличие от, например, Jiky, лаконичная формула Наэмы очень хрупкая. Всякий раз это будет какая-то другая Наэма. Незнакомка.

Idole de Lubin

Многие знания умножают печали
Иногда достаточно крупицы знания, чтобы мир необратимо изменился. До знакомства с некоторыми популярными парфюмерными молекулами передо мной открывались необозримые горизонты нишевой парфюмерии. Композиции (особенно древесные, кожаные, анималистические) казались сложными, многоуровневыми, изощренными. Мир рухнул в один теплый летний, кажется, вечер, проведенный в приятной компании над кучей скляночек (спасибо [info]oldge). В течение всего вечера не покидало чувство, что я первокурсник мединститута в анатомическом театре. Сказать, что испытала шок — это ничего не сказать.
Обряд инициации прошел как ему и положено — с волнением, трепетом, дрожью в руках и последующей тошнотой. Колосс современной парфюмерии пошатнулся. С тех пор я не вижу больше пейзажей, жанровых сценок, натюрмортов, не слышу многоголосья, не ощущаю форму и текстуру нынешних ароматов. Только мутноватые черно-белые рентгеновские снимки парфюмерных скелетов. Читать их профессионально не умею, но в композицию они больше не складываются. Препарировать стало легче, влюбляться — труднее. Чтобы мне угодить, от современного парфюмера требуется ювелирная точность и осторожность в использовании древесно-мускусных молекул. Но кто станет напрягаться?
Оливия Джакобетти, работавшая над перевыпущенным в 2005 году Idole de Lubin совершенно точно обо мне не подумала. 🙂 Блоттер с объективно интересным, непростым, активно обсуждаемым ароматом минуя сердце, полетел в мусорную корзину. Но любопытство осталось. Осталось желание копнуть в глубь веков и выяснить, чем пахли оригинальные духи одного из старейших, уважаемых, ныне возрождаемых домов.
Самая трудная часть работы — добыча образца выпала на долю [info]margoshahomyak. Мне осталось пожинать плоды системного подхода и получать удовольствие.
Именно так. Удовольствие. Сырье, композиция, решение переходов на высшем уровне.
Самый долгий солист — масло нероли. Более легкие, светлые цитрусовые еле сдерживают его напор с одной стороны, бархатистый флердоранж с другой. Тяжелая маслянистость даже, несколько, утомляет. Мощь старта требует предварительной винтажной подготовки. Здесь вам не тут. Не цитрусики-фруктики. Флердоранж лишь связка между первоначальной резкостью и последующим жарким тропическим цветочным буйством: жасмин, разные розы, иланг и терпкая чайная нота.
На этой стадии сами собой всплыли ассоциации с 1000 Пату, чуть позже с Joy. В отличие от Пату, Идол не намерен быть вежливым и сдержанным, чопорным и скрытным. Он не стесняясь выдает на гора все, что имеет. В нем тяжело дышать, как после летнего ливня, когда парит раскаленная жирная земля. Однако, он не настолько разнуздан, как фруктово-перегнойный Юбилейный Амуаж.
Главное отличие старого Идола от современного в том, что смолы и бальзамы, неожиданно деликатная анималика не заменяют и не поглощают цветы, а служат им лишь обрамлением, фоном, чуть затемненным по углам сочной картины. Это не древесно-стружечный остов, это мясо, кровь, нервы хищных экзотических цветов.
И сэрдце первокурсника мединститута вновь наполняется печалью. Да, химия не стоит на месте, да, эти ребятки-парфюмеры по многу лет учатся великой химической премудрости, они умеют делать запахи гаякового дерева и кристалльного мускуса, но почему они, черт побери, не могут вдохнуть в скелетики своих ароматов жизнь?

Pretexte Lanvin

Pretexte LanvinПочему-то Ланвэновские постеры минимально соответствуют содержимому флакона. Духи Pretexte не пахнут снежной бабой, уверяю вас!
На самом деле Pretexte пахнет то полевыми медоносами то шелковыми и восковыми цветами, сбрызнутыми духами, балансирует между живыми и мертвыми, самыми что ни на есть дикими, настоящими и изящно сделанными, но бутафорскими.
Как с большинством цветочных альдегидов, контакт с Pretexte произошел не с первой встречи, а через годы. Спасибо [info]muscarik за настойчивость и пробирку.
Как с большинством цветочных альдегидов голова сломалась в поисках неизвестного солирующего абстрактного цветка, а память сразу же скрутили страшные корчи в попытке вспомнить, где я это уже слышала. Вот краткий перечень: Coque d`or Guerlain — полевые медоносы но без «кашек и какашек» (с), Rue de la paix Guerlain — округло-галечная серая альдегидная нота и цитрусы на старте, Fleur de Feu Guerlain — теплые рыжие цветы в сандалях из базы, Aubepine Acacia Creed — тот самый неведомый немного восковой цветок, Carat 4711 — отовсюду понемногу.
Это сходство целых аккордов и солирующих нот не мешает Pretexte иметь собственный ритм и характер. Ритм совершенно не герленовский. В Pretexte нет легкомысленности вальса и быстрых шагов, нет сбившегося дыхания и улыбок украдкой. Он сидит. Часами сидит на веранде с томиком стихов, не трогается с места, даже когда нежаркое уже сентябрьское солнце уползает, и в тени зябнут руки. Не волнуется, немного скучает в ожидании вечера, гостей и событий. А вечером разожгут камин, шампанское согреет кровь и нарумянит щеки, в электрическом свете пепельно-русые волосы красавиц станут золотистыми. Необыкновенно хороша в Pretexte база — прозрачно амбровая, как множество зеркал, превращающих путем оптического обмана скромную вечеринку в загородной резиденции в блистательный прием во дворце.
Ценителям «бабушкиного сундука». Да, он там есть. В Pretexte есть жесткая привязка ко времени, к эпохе предвоенной беззаботности.

Diorissimo Dior

Diorissimo vintageНе каждым духам дано заслужить статус легенды, произведения искусства. Есть просто приятные запахи, чья задача дополнить образ, стать завершающим штрихом. И есть уникальные, запоминающиеся и мелодичные композиции, способные вызывать настоящие, глубокие чувства.
Они, буквально, взрывают эмоции, доставляют интеллектуальное удовольствие от процесса познания. Как правило, эти духи не копии природных запахов, а творческая переработка темы.
Они технически безупречно выполнены, имеют свое «лицо», гармоничны.
Они «живут», взаимодействуют с носителем.
И последнее — настоящие легенды любимы, желанны и востребованы долгие годы, многими поколениями.
Исследователи, любители и ценители ландышевой темы в парфюмерии эти два ландышевых солифлора — Diorissimo и Muguet Guerlain всегда ставят рядом и неизбежно подвергают сравнению. Изредка упоминается третий — Muguet Du Bonheur Caron. Но только упоминается, конкуренции не составляет.
Два великих парфюмера двух великих домов (каждый по-своему) сказали на данную тему все.
Казалось бы, где тут развернуться? Простой, свежий весенний цветок. Но, повторюсь, настоящий художник не стремится слепо копировать природу. Он воплощает свое видение, и видение его шире, чем у любого из нас, иначе все были бы гениями.

Muguet Guerlain — гениальный утренний ландыш. На рассвете, под первыми лучами солнца ароматы белых цветов окрашиваются в розовый цвет, истончаются, растворяются в прохладной росе, дышат. Отдохнувшая за ночь зелень готовит хлорофилл к фотосинтезу. Земля упирается, чтобы не отдавать накопленную влагу жадному солнцу. Разбуженный лес замер. Впереди длинный день. Muguet не сразу идет на контакт, как едва проснувшийся ребенок не сразу пойдет на ручки к чужой тете. Еще разревется, хоть уши затыкай.

Diorissimo posterDiorissimo — гениальный вечерний ландыш. Именно ночью все белые цветы звучат в полную силу, призывно, не таясь. Ночью проявляется истинная дурманящая, ядовитая сущность этого невинного с виду растеньица. Белизна, чистота и свежесть в Diorissimo — только иллюзия. Оборотная сторона свежести — растительная и животная теплая телесность.
Переходы весьма искусно замаскированы лепестками роз, вы их не сразу заметите. Как не заметите в темноте стремительно набежавших туч, и майская ночная гроза, бьющая тяжелыми каплями по темечку, станет для вас неожиданностью. По лицу, мешая открыть глаза, за шиворот алой шелковой рубахи, по запылившейся за день листве хлынет теплый дождь. Вибрации грозового воздуха натянут нервы и обострят восприятие. Кожей босых ступней вы ощутите, что почва живая, она засасывает, оплетает корнями, вместе с ядовитыми ландышами и грозой участвует в заговоре. Поймают, околдуют и навсегда отнимут память у пленника леса.
Мне очень нравятся рекламные рисунки Рене Грюо для Диора. Все кроме Диориссимо. Слишком кокетливы. Лживы. Как сами ландыши.