Cruel Gardenia Guerlain

— Я в одной папиной книге,— у него много старинных
смешных книг,— прочла, какая красота должна быть у женщины…
… но главное, знаешь ли что? — Легкое дыхание!
А ведь оно у меня есть,— ты послушай, как я вздыхаю,— ведь
правда, есть?
Иван Бунин «Легкое дыхание»

И, ведь, оно у нее и действительно есть.
В ней хороший старт — тонко цитрусовый, с легкой зеленцой, землей, молочным соком стеблей и пыльцой. Старт пронзительно свежий, опалесцирующий, заставляющий дышать чаще. Дышать выхлопнми газами. Да, следом за просыпающейся зеленью вступают минеральные масла, которые кряхтя подминает под себя фиалка. Эта стадия необычна, но притягательна и очень герлениста. Преодоление неприятного запаха, который есть неотъемлемая часть целого и цельного. Но фиалке одной не справиться с нефтехимией, не пробиться сквозь асфальт, ей на подмогу приходят тоже хрупкие, но более настырные ландыш и плюмерия. Слава богу обошлось почти без туберозы. Ее там микрокапля, которую можно пережить. Цветы не буйствуют, они аранжированы совсем не так, как их обычно представляют себе парфюмеры. За попытку вырастить живую гардению с землей и листьями я готова влюбиться в автора — Randa Hammami. Это была очень честная, кропотливая работа.
В финале цветочных переливов Cruel Gardenia погружается в моря и океаны сырой пудры, за которые ответственны ирис, бобы тонка и мускус. Эта фаза самая протяжная, но не такая утомительная как в Prada infusion d`iris, хотя сходсто есть. Наоборот. Cruel Gardenia пульсирует, дышит. На вдохе быстра и холодна, на выдохе горяча и влажна. Финализирует композицию изрядно химический сандал в который, впрочем, можно не вслушиваться.

Компонентно и композиционно Cruel Gardenia принадлежит к коллекции Art et Matiere, которая такая же родная Герлену как приемные цыганята Джоли и Питту. Но благодаря Гардении, затеплилась надежда, что мадам Делакур сменила канистру из которой разливались все последние ароматы дома. Ну или хотя бы попробовала сменить.

Читая название ждешь чего-то ядовитого, но Cruel у нее только цена. И, возможно, способность вызывать привыкание, тягу к увеличению дозы. Может ли влечение к Cruel Gardenia стать опасным?

Jar Parfums

Индустрия Luxury процветает. Она сформировала и теперь успешно удовлетворяет потребность богатеньких буратино всего просвещенного человечества в вечной молодости, сексуальной привлекательности/востребованности и ощущении принадлежности к кругу хозяев жизни. Чем дороже вожделенный предмет роскоши, тем больше на него возлагается надежд.
Духи Jar одни из самых дорогих в мире. За эти немалые деньги в них ищут и находят эксклюзивность и труднодоступность. Есть таинственная атмосфера бутика и закрытость от СМИ. Но совершенно нет секса. Как будто их создал большой ребенок для таких же детей, играющих в царя горы или в сыщиков.
Jarling
Ели ли вы в детстве зубную пасту, пока вожатая не видит? Незабываемый вкус. Причем, специальные детские (в моем детстве это были апельсиновая, клубничная и вишневая) — типичное не то. Болгарский ядовито-зеленый Поморин — тоже. Пионерлагерь, травка, драные коленки и … паста! А детский вкус настолько открыт новым впечатлениям, что ребенку ничего не стоит заесть вкуснющую пасту миндальным печеньем.

Jardenia
Жаба. Большая, пупырчатая. Она живет под старой колодой, там, где стоячая вода. Она может целый час смотреть тебе в глаза, если не пошевелишься. А когда окончательно сведет шею от напряжения, можно схватить ее и помчаться в палату к девчонкам слушать визг.

Ferme Tes Yeux
Так пахнет гороховый стручок и так пахнет моя спина. То есть я думаю, что она так пахнет, принюхиваюсь, поворачиваюсь, но она снова убегает из под носа.

Shadow
Запах зимы и простуды, лекарств и першащего горла.

Golconda
Прикол в том, что можно незаметно поменять местами содержимое кухонных банок с молотыми гвоздикой и черным перцем. Вот будет весело, когда мама щедро сыпанет гвоздички в ненавистную тушеную капусту.

Bolt of Lightning
Розовый сарафан на загорелой коже. После целого дня беготни он пахнет лугом, пыльцой, кустами смородины, зеленкой и детским потом.

За свои кровные 200 тире 500 евро вы действительно можете приобрести эксклюзивность и вечную молодость от Jar Parfums. Но вот секса … секса нет.

Un Jardin apres la Mousson Hermes

Белый человек хочет знать, что такое эта Индия, ставшая модным местом. Белый человек покупает белые штаны и солнечные очки, садится в комфортабельный авиалайнер и много часов пялится в безбрежный океан облаков за толстым стеклом иллюминатора.
Белый человек глотает раскаленного воздуха на трапе самолета, ошалело озирается, ища среди десятков табличек в смуглых руках ту, что с его именем. Белый чловек поспешно ныряет в кондиционированное авто и приникает к стеклам, за которыми мелькают нарядные особняки, грязные лачуги, женщины, яркие как птицы и уродливые высохшие старики. Машину швыряет из стороны в сторону но не от ухабов, а от лихих маневров шофера, дорожащего своей работой и вынужденного сдерживать эмоции. Он не орет на стайку мальчишек, дрызнувших к вставшей на светофоре машине, не описывает витиевато взаимоотношения с животным миром мамы недотепы, опрокинувшего прямо под колеса тележку с бахчевыми. Расколовшиеся арбузы исходят соком прямо в дорожную пыль, на мякоть тыквы пикируют вездесущие наглые воробьи. И вдруг изображение за стеклом будто выключается — городок накрывает ливень стеной. Не сбавляя скорости, отчаянно сигналя, транспортное средство рвется к отелю. От дороги до крыльца пять шагов, но раскрытый услужливым швейцаром зонтик не спасает Белого человека. С новыми штанами можно проститься. Бегом на этаж, скорее в душный номер, набрать ванну с ветиверной солью, сбросить грязную липкую одежду и вытянуться в странно пахнущей воде. Индия. Вот ты какая.
Ничего не имею в полноценном объеме из садовой серии у Hermes (только пробирки), но люблю шлейф Нильских и особенно Средиземноморских садов, регулярно советую людям попробовать либо те либо другие. Ничего удивительного, что садовая серия коммерчески успешна — яркая характерная свежесть нынче мало у кого из производителей есть. Муссонный сад будет наиболее успешным из всех, так как из арбузной корки кожи вон лезет, чтобы понравиться.
Я не являюсь поклонницей творчества Эллена. По мне так он мог бы вполне остановиться на First VC&A, Маллевском Дягиле и первых трех TDC. И ничего более не делать, пожинать лавры.
На моей коже Un Jardin apres la Mousson не выдал ничего кроме грязной воды с арбузным соком. Некоторым повезло больше, были и специи и немного ветивера, пробившихся из под арбузной жижи. В принципе, можно сэкономить, купив вместо Un Jardin apres la Mousson старый добрый L’Eau Par Kenzo, он даже погуще будет.

L’Artisan Parfumeur Fleur de Narcisse

Начну с воспоминаний. Не с истории и концепции нишевой марки L’Artisan Parfumeur и не с легенды о создании ароматов из одной партии сырья, а с рассказа о трудном детстве.
Детство у девочки Кати было не столько трудным, сколько сопливым. Самая толстая карточка в поликлинике, простуда раз в две недели и сопли, сопли, сопли …. До 15 лет девочка Катя практически не дышала носом, не знала как пахнет мир и пахнет ли вообще. Учителя жаловались на плохую память у ребенка. Оно и понятно, легко ли слепому запомнить дорогу, а глухому — песенку?
В 15 лет проблема с насморком была решена радикально (способ не универсальный, подробности малоприятны). Но с теми запахами, которые большинство людей уже успело забыть, Катя знакомилась как в первый раз. Какие-то из этих запахов и ассоциаций, вызывающих их в памяти невосполнимы, например, Катя так никогда и не узнает как пах новый красный портфель 1 сентября 1978 года. Сам механизм связки запаха и сопровождающих его предметов и событий, запущенный слишком поздно, работает необычно, непредсказуемо.
К чему эта пространное вступление? Когда-то, уже, можно сказать, давно я совершила великое множество безуспешных подходов к ароматам L’Artisan Parfumeur. И ни-че-го. Рука ни разу не дрогнула, пальцы не сжались в хватательном порыве. Все мимо. Все не про меня. Чуть позже сам автор концепции — Лапорт в интервью или статье (не помню) объяснил почему. Артизаны задуманы как призраки тех ассоциаций, которых у меня нет и быть не может. Я воспринимаю их только умом, к сердцу им путь заказан, а ключ потерян.
Fleur de Narcisse как и все остальные Артизаны был неоднократно опробован, не воспринят и забыт.
Серо-мыльный, с жесткой сухой зеленью и прогорклым маслом, он был таким ровно до того дня, когда фея с синими ногтями принесла флакон и поставила почти у меня под носом, а хрупкий миниатюрный эльф чуть промахнулся, брызгая из флакона, случайно задев меня.
И время по-киношному замерло. Я видела висящие в воздухе микрокапли. Они были плавны как стрелы в китайском боевике со спецэффектами. Организм съежился от предчуствия неминуемого получасового отмывания Нарцисса жидким мылом в сортире кафе. Вдруг стрелы-капли не долетев до кожи взорвались ледяным фейерверком цвета и света. Камни заговорили.
Серо-бурые камни никелевого карьера в окрестностях реки Черемшанки ранним апрельским утром, когда крошечные экскаваторчики и шестидесятитонные белазики еще не копошатся, не ползут по спирали к центру земли, когда покой бирюзового зеркала озерца на дне карьера ничто не нарушает. Все еще спит. Проснулся только ветер, линялая тощая весенняя белка и странные путешественники, которых зачем-то занесло в это время года в это покинутое Хозяйкой Медной горы место.