Birmane — это воспоминание о том, как робко прокрадывались пищевые ароматизаторы в парфюмерию. На треть восток, еще треть дерево и треть фрукт. Статичный, ленивый и сонный Birmane как некая развилка, недописанный бизнес-план, конспект, который легко можно дофантазировать в любом из парфюмерных направлений. Но он застрял ровно посередине. В душный полдень. Под ананасовым деревом.
Вы не думайте, я знаю, откуда берутся ананасы 🙂 Просто ананас в Бирмане такой здоровенный, колючий, чешуйчатый, в два обхвата и высокий. Не ягодка, не овощ, не пенек, а цельное дерево. В тени его серо-зеленых листьев блаженно спалось бы в сиесту, если б не настырные мухи, слетевшиеся на сладко-гнилостный аромат цветов каких-то прилипал, обвивших ствол ананасины. Порывы ветра с берега широченной реки изредка сдувает мух и обдает волной ананасово-древесного духа. Потом воздух снова встает, перепревает, опять орхидеи и мухи, мухи и орхидеи.
Автор Бирмана впоследствии, таки, проработал конспект. Помыкавшись по каким-то малозначительным масс-маркетам, сделав несколько проходных вещей в дуэтах, Richard Herpin воплотил фруктовое бешенство в Badgley Mischka, древесность в Marc Jacobs Spalsh Ivy и Tom Ford Private Blend Oud Wood, гурманский восток в Bond N°9 Coney Island. Но одну из первых своих работ так и не переплюнул ни изяществом баланса ни разнообразием разбегающихся тропинок.
Antaeus Chanel
По моему скромному мнению, Antaeus Chanel нуждается в модернизации упаковки. Цвет флакона и коробки, их форма — правильные, следует только надпись «pour homme» заменить на «pour femme» или убрать вовсе. В этом своем мнении я радикальней Луки Турина, который Антеуса дамам только рекомендует. Скромный, нудный и пришибленный мужской одеколон Antaeus на женской коже салютует красочным фейерверком цветов и смол, удивительно стоек и не дает скучать. Так зачем добро на мужчин переводить?
Колкий, неожиданно темный, чуть камфарный древесно-шалфейный старт со сладкими цитрусами довольно быстро развивается в «потного коня» (термин «потный конь» родился при первой пробе современного Бандита Пиге). Так же как в Бандите, нота потной седельной кожи задекорирована розами и жасмином.
Стать по-бандитски пронзительной в столь благородном окружении коже не дает неусыпное присутствие банно-прачечной лаванды и нескончаемого аптечного шалфея. Эти двое как инструмент «палец» в фотошопе размывают, размазывают края картинки, смешивают серую, сухую, мшистую, лабданумную кожаность с идущим параллельно мощным потоком черной ваксы. Настоящей ваксы из сажи, пчелиного воска и меда. Такой мед не вызывает слюноотделения и кондитерских ассоциаций, слава богу.
Борьба запаха потертой кожи и того, чем эту кожу до блеска натирают превращена в Антеусе в драматический спектакль. Подскажу — победит вакса. Утомившись за день, Antaeus оставляет полупрозрачную тень мускуса и меда. Но если вы совершите пробежку или как-то еще нагрузите себя физически, Antaeus может выйти на бис.
Да, вместе с надписями на коробке и рекламный постер надо перерисовать. Спинка, конечно хороша, но чистильщики ботинок обычно чуть более чумазые.