Многие знания умножают печали
Иногда достаточно крупицы знания, чтобы мир необратимо изменился. До знакомства с некоторыми популярными парфюмерными молекулами передо мной открывались необозримые горизонты нишевой парфюмерии. Композиции (особенно древесные, кожаные, анималистические) казались сложными, многоуровневыми, изощренными. Мир рухнул в один теплый летний, кажется, вечер, проведенный в приятной компании над кучей скляночек (спасибо oldge). В течение всего вечера не покидало чувство, что я первокурсник мединститута в анатомическом театре. Сказать, что испытала шок — это ничего не сказать.
Обряд инициации прошел как ему и положено — с волнением, трепетом, дрожью в руках и последующей тошнотой. Колосс современной парфюмерии пошатнулся. С тех пор я не вижу больше пейзажей, жанровых сценок, натюрмортов, не слышу многоголосья, не ощущаю форму и текстуру нынешних ароматов. Только мутноватые черно-белые рентгеновские снимки парфюмерных скелетов. Читать их профессионально не умею, но в композицию они больше не складываются. Препарировать стало легче, влюбляться — труднее. Чтобы мне угодить, от современного парфюмера требуется ювелирная точность и осторожность в использовании древесно-мускусных молекул. Но кто станет напрягаться?
Оливия Джакобетти, работавшая над перевыпущенным в 2005 году Idole de Lubin совершенно точно обо мне не подумала. 🙂 Блоттер с объективно интересным, непростым, активно обсуждаемым ароматом минуя сердце, полетел в мусорную корзину. Но любопытство осталось. Осталось желание копнуть в глубь веков и выяснить, чем пахли оригинальные духи одного из старейших, уважаемых, ныне возрождаемых домов.
Самая трудная часть работы — добыча образца выпала на долю margoshahomyak. Мне осталось пожинать плоды системного подхода и получать удовольствие.
Именно так. Удовольствие. Сырье, композиция, решение переходов на высшем уровне.
Самый долгий солист — масло нероли. Более легкие, светлые цитрусовые еле сдерживают его напор с одной стороны, бархатистый флердоранж с другой. Тяжелая маслянистость даже, несколько, утомляет. Мощь старта требует предварительной винтажной подготовки. Здесь вам не тут. Не цитрусики-фруктики. Флердоранж лишь связка между первоначальной резкостью и последующим жарким тропическим цветочным буйством: жасмин, разные розы, иланг и терпкая чайная нота.
На этой стадии сами собой всплыли ассоциации с 1000 Пату, чуть позже с Joy. В отличие от Пату, Идол не намерен быть вежливым и сдержанным, чопорным и скрытным. Он не стесняясь выдает на гора все, что имеет. В нем тяжело дышать, как после летнего ливня, когда парит раскаленная жирная земля. Однако, он не настолько разнуздан, как фруктово-перегнойный Юбилейный Амуаж.
Главное отличие старого Идола от современного в том, что смолы и бальзамы, неожиданно деликатная анималика не заменяют и не поглощают цветы, а служат им лишь обрамлением, фоном, чуть затемненным по углам сочной картины. Это не древесно-стружечный остов, это мясо, кровь, нервы хищных экзотических цветов.
И сэрдце первокурсника мединститута вновь наполняется печалью. Да, химия не стоит на месте, да, эти ребятки-парфюмеры по многу лет учатся великой химической премудрости, они умеют делать запахи гаякового дерева и кристалльного мускуса, но почему они, черт побери, не могут вдохнуть в скелетики своих ароматов жизнь?