Критики обычно пытаются расшифровать замысел автора. Но в Gerschwin нечего расшифровывать. В линейке нужен был свежий аромат. Его сделали. И легенда о Гершвине ни при чем.

Почему я пишу так зло? Да потому, что (голосом Холмса, разгибающего кочергу) испортили хорошую вещь. Прекрасная, великолепная, насыщенная, воздушная, небесная, мокрая цитрусовая увертюра. Следом чуть скрипучий, известковый инжир, мелисса, лаванда, немного тонюсенького ладана, потом ещё раз,  уже сладкий инжир. А потом … пиндык и со всего размаха в пластиковый мускус. Это ж надо! Инжир и цитрусовые никуда не деваются, но этот пластик под ними — тоже. Он ещё и смывается паршиво. Вот если бы можно было без него обойтись, или можно было бы уметь это не слышать, всё было бы просто великолепно.

Gerschwin  2009 год.
Лимон, горький апельсин, грейпфрут, черный перец, водяная лилия, лотос, гвоздика, сандал, ладан.

Cinabre — это киноварь. У Эсти Лаудер были уже духи с таким названием — Cinnabar. Но общего между американской и итальянской версией красного минерала — сульфида ртути, нет ничего.

Сначала сульфид ртути показался мне рядовым ароматом на тему розы. Но потом пришлось брать свои слова обратно.

Cinabre  действительно, не моно-роза, а «на тему» розы. В нём горьковатый цитрусовый старт, чайные и специевые обертона. Роза — бестелесная, пролетающая мимо. Только табачные, тёмные бета-дамасконы басят в унисон с бензоином и фиалковой пудрой, которую сейчас сделали слишком ягодной в l`Heure Bleu. В финале воспоминания о l`Heure Bleu смывает жирный опопонакс и шершавая ваниль.

Именно с Cinabre я поняла, чем мне симпатична марка Maria Candida Gentile Maître Parfumeur. Марии Кандиде удается альтовый диапазон. У этих ароматов вообще есть диапазон, что, по нынешним временам, редкость.

Cinabre 2009 год
имбирь, черный и розовый перец, роза, полынь, бензоин, ваниль, опопонакс.