Эволюция понятия «женственность» в парфюмерии — это тема для отдельной беседы. В разное время женщина была невинным цветком без единой мысли и заботы, сладкой халвой, звездой гарема, на которую делал стойку даже самец кабарги, властной госпожой, космической пришелицей с зелеными волосами, барби в розовом бикини.
Cabochard — духи того периода парфюмерной истории, когда женственность считалась почти синонимом таинственности, загадочности. Запах женщины ничего не говорил о своей носительнице открытым тестом, не давал легко читаемых знаков, был маской.
У Cabochard зеркальная поверхность. Амальгама потускнела от солнца, местами выщерблена. Это тактичное зеркало, не хуже фотошопа скрывающее следы усталости, бурной ночи и прочих грехов тяжких. Отраженная в этом зеркале может себе позволить не быть, непременно, молодой и красивой. Даже если у нее все еще есть выбор.
Она аккуратно укладывает волосы, черно-черно подводит глаза, спокойно и деловито без псевдоэротичных ужимок натягивает чулки (тогда все ходили в чулках, колготок не существовало) и исчезает из поля зрения зеркала в хмурое утро североевропейского города. Или это уже вечер? Не разглядишь. Многослойность Cabochard уникальна. Он может казаться резким и энергичным, зеленым и пряным парфюмом амазонки, коим стал его последователь Parure Guerlain, может поспорить силой властного характера с предшественником — густо-кожаным, полынным, жарко-цветочным Bandit Piguet. Или вдруг прикинется интимным, нежным и пудровым, гораздо более будуарным, чем нарочито анималистические амбровые и мускусные ароматы. Причем, всякий раз образ он выбирает по собственному усмотрению.
В духах его легче застать врасплох, в туалетке вертляв и, несколько, вздорен, хотя, чертовски обаятелен.
Сломайте стереотип, попробуйте Cabochard жарким июльским днем.